dmitrij_an


Актуализирующаяся данность текучего реализьма

АД ТР


Previous Entry Share Next Entry
По дорогам войны, тетрадь 3, гл 6
dmitrij_an
«По дорогам войны»
Военная тетрадь номер 3 (дневник)

Гвардии лейтенант А. Куликов

Глава 6. Битва за Кавказ. Суровые будни


Вечер. Прохладная крестьянская комната. Один. Продолжу воспоминания о 1942 годе. То, что мне предстоит сейчас описать, следует озаглавить «Битва за Кавказ».

В ранний час утра 8 ноября 1942 года я проснулся в развалинах одинокого дома в поле от леденящего порывистого ветра с сухим снегом. «Комнату» заметало снегом, и ноги мои ничего не чувствовали. Пехотные и артиллерийские солдаты прыгали и скакали вокруг развалин. Начал скакать и я. Немного согрелся.

Брезжил рассвет. Впереди передо мной открывалась идеальная равнина, и я бы не сказал, что отполированный стол ровнее той арены битвы, на которой должна была решиться судьба Владикавказа, военно-грузинской дороги и Закавказья. Впереди километра четыре на запад едва виделся Гизель, сами дома были неприметны, виднелись лишь пирамидальный лес тополей да белое здание птицефермы на окраине селения. Ещё дальше, на запад от Гизель должен был находиться Владикавказ. Правее на север шли один за другим советские селения Новая Силба и Майрамедаг тоже находившийся у немцев.

Через равнину, лишённую даже сколько-нибудь маскирующих местность кустарников или травы с востока на запад шли неглубокие каменистые логи. Наш корпус – 10 гвардейский с 7 бригадой в центре имел задачу наступать на Гизель с Востока на Запад. Другие части Красной Армии с Юга на Север, и третьи обороняли Владикавказ с Востока. Так приблизительно было дело утром и днём 8 ноября 1942 года.

Серое свинцовое небо, порывистый холодный ветер с Запада. Стрелковые части под ливнем пулемётного миномётного огня с утра начали наступление. Невозможно было ни где укрыться от огня. Но на этот раз у нас было преимущество. Мы имели численный перевес, большое количество снарядов и гвардейские миномёты. Немцы имели недостаточное количество снарядов, зато имели танки и огромное количество боеприпасов для пехоты.

С утра до ночи шёл бой. Поле было усеяно трупами наших людей. В какой-то момент наш левый сосед дрогнул и спас положение только командир батальона из 7 бригады Герой Советского Союза Маргулин. Мы с комбатом Микулиным и разведчиком Родионовым шли и увидели следующую картину: Лейтенант пехоты азербайджанец робко доказывал командиру батальона, что держаться невозможно. Ливень огня не даёт возможности удерживать рубеж. На лице младшего командира батальона красные пятна перемежались с белыми. Он был страшен в своём гневе.

«Мерзавец и предатель», - почти шёпотом произнёс комбат, - «Замолчи! Ты лучше расскажи, почему твои илдаши сдаются немцам в плен! Вот только сейчас целая рота ушла к ним!» - тем временем правая рука командира раскрывала кобуру пистолета.
«Я н-не знаю, товарищ гвардии старший лейтенант! Я ничего не могу сделать! У меня в батальоне много потерь, а огонь противника ураганный», - испуганный лейтенант – азербайджанец видел уже в руке комбата пистолет и пятился назад, собираясь уйти. Вокруг стояли, сомкнув губы, безмолвные серые шинели.
«Куда? Стой!» - почти шёпотом, отчеканивая каждую букву, произнёс комбат.
«Не уйдёшь! Пуля догонит!» - лейтенант бледный как полотно с трясущимися губами бросился бежать.
Прогремел выстрел – «Убрать!» - махнул комбат своим солдатам и, обращаясь ко мне и к Микулину сказал - «Ну пойдёмте ко мне завтракать, есть выпить».

В мирной довоенной жизни сознание и психику потрясали, порой, события совершенно ничтожные с точки зрения военного человека. Например, ночная дорога в лесу, подозрительный шорох в кустах и в пустой квартире ночью. То, что описано мной, потрясло нас столько же, сколько может потрясти двойка, поставленная нерадивому ученику строгим учителем. В ту минуту, когда мы повернули свои шаги в сторону окопа, где нас ожидал завтрак, я лично уже не думал и почти забыл о трупе гяура, оставшегося лежать на камнях. Но какое воспитательное значение дал этот расстрел на солдат! Никто больше не бежал от немцев. И хотя в этот день в батальоне осталось в жизни меньше половины людей, они продвинулись больше чем на 500 метров. Каждый любит жизнь. Каждый не желает умереть, но каждый также знает, что лучше умереть на поле боя с честью, чем предателем. Это почти так для всех.

Я не был под Сталинградом, но я по целым ночам слушал рассказы тех, кто живым вернулся оттуда. Во время штурма Сталинграда русскими солдатами полоса наступления дивизии доходила до 600-800 метров. Через несколько часов дивизии, наступавшие в первом эшелоне, погибали, продвинувшись на 20-50 метров. Через их трупы шли дивизии второго эшелона, судьба которых была такой же. Кругом трупы. На дорогах и блиндажах трупы. Десятки тысяч трупов.

В безлесных снеговых равнинах сталинградских степей из немецких трупов делали перекрытия в блиндажах, немецкие замёрзшие трупы стояли на многие километры вешками на дорогах от снежных заносов, я слышал много кошмарных и героических страниц о неповторимом Сталинграде, но никто не говорил мне о предателях. Их там не было!


День битвы 8 ноября 1942 года закончился. На землю опустилась ночь. Весь день мы с комбатом Микушиным, разведчиками – Родионовым, Лебедевым, Булькачом с телефонистами и командиром отделения Мининым вели огонь по немцам с наблюдательного пункта. Что это был за пункт и где он был? Огромная бомбовая воронка с 1941 года на равнине в 200 метрах от немцев. Внутри её мы дополнительно вырыли окопы – себе могилы. Но никто из нас в этот день не умер. Хотя всё поле было усеяно снарядами, воронками и трупами. В небольшие перерывы мы смеялись, шутили и ели замёрзший суп из конского ведра тремя ложками десять человек. А фрицы вероятно, в это время ели шоколад! Мы им дадим @#@#@#@ шоколад!!!

Лишь в этот день, да и в последующие тоже, не желал подвергать себя опасности комиссар батареи старший лейтенант Конюхов. Он спокойно варил и пёк картошку у костра вблизи развалин дома. Там не было ни пуль, ни снарядов. Он, видите ли, готовился к отчёту. Мерзкая тварь!!

Ночь не принесла тишины. Она лишь сбавила голос войны на полтона. В бомбовой воронке мы улеглись вповалку на соломе, которую где то с риском для жизни добыли разведчики, закрылись палатками. Ночью нас толстым слоем покрыл снег. Было очень тепло. Даже душно.

9 ноября 1942 года сражение не затихало ни на минуту. Седьмая гвардейская стрелковая подошла вплотную к окраине Гизель и заняла здание птицефермы. Там расположился первый батальон. Туда ушёл мой молодой и беззаветно храбрый комбат младший лейтенант Коля Микушин. Я со взводом управления остался за командира батареи на наблюдательном пункте. Лейтенант Ееличко, Шболин, Коноплёв были на огневой позиции. Конюхов в тылах батареи на кухне.

В полдень я получил приказ пробраться на командный пункт первого батальона в птицеферму. Но пройти туда по ровному полю километр было безумием. Тогда я решил вместе с Родионовым справа сухим логом до уровня птицефермы, а затем ползком или стремительным броском от лога по ровному полю, простреливаемому вдоль и поперёк добежать до сарая. Шли сухим логом долго. Незаметно для себя прошли весь передний край и углубились в тыл противника. Только тогда, когда справа и слева и сзади зацокали снайперские пули, мы поняли в чём дело и залегли в окопе.

Лог уходил далее и пересекал равнину между Гизель и Новой Самбой селением, находившимся в руках немцев. Мы как раз оказались между ними. Поразмыслив, мы повернули под огнём снайперов назад и благополучно добрались до своих пехотных солдат, а затем, выбравшись из оврага, стремительным броском добрались до сарая птицефермы.

Днём 10 ноября 1942 года я снова был на наблюдательном пункте, а Коля Микушин в сарае птицефермы. Он ушёл туда рано утром и больше не вернулся - погиб. Готовился штурм Гизель. В назначенный час штурма он вывал меня к телефону и сказал: «КВУ. Братишка Саша! Веди огонь по Гизель прицелами 70,72,74,76. Я иду с пехотой на Гизель! За Родину! За Сталина!!»

Я открыл огонь! Ураганный огонь! Было израсходовано за 40 минут батареей 600 снарядов. Но вот снаряды кончились. Новых пока не подвезли. Николай кричит по телефону: «Огонь!»
Отвечаю: «Огурцов нет!»
«Огонь @#@#@»
«Нет огурцов!!» - через 20 минут появились снаряды.

Записано: Чехословакия. Город Врабле. Селение Вельк-Лапаш. 30 марта 1945 года. Пятница.

Продолжение следует.


?

Log in